- Простите, мадемуазель, сигаретки не найдётся? - грубо спросил мужчина с явной насмешкой, язвительной и обжигающей, подобно кислоте.
- Не курю, - испуганно ответила она и попыталась отойти от мужчины и продолжить свой путь, но его охладевшая рука не позволяла ей этого сделать. Он был седым, почти что лысым, с миллионом морщин на лице: вся его рожа напоминала минное поле, по которому только что пробежала целая толпа солдат, наступивших на каждую отдельную мину.
- А я думаю, что у тебя всё ж есть сигаретка, и ты прямо сейчас хочешь её закурить, - сказал он и тут же ударил женщину по лицу, да так, что она мгновенно повалилась на мокрую землю.
Её чёрная юбка, беленькие трусики намокли в мгновение ока; всё, что было скрыто под ними, было теперь видно, словно бы на девушке не было вообще никакой одежды.Надо же! И на кой чёрт тебе вообще нужны эти шмотки? Давай-ка я тебе помогу избавиться от этого барахла! - уверенно произнёс мужчина, после чего сразу же потянулся к нижнему белью своей жертвы.Она кричала. Ах, как она кричала! Но никто её не слышал.Она отбивалась, но безуспешно. На каждый её удар она получала три резких, грубых и чудовищно сильных ударов со стороны мужчины. Он снял с неё туфли, дабы она не смогла попасть по нему каблуком, а затем, не очень-то и запыхавшись, сорвал с неё трусы и порвал её, и без того мокрую и ничего не прикрывавшую, блузку. Бюстгальтер так же вскоре пал жертвой кривых, но сильных рук мужчины.- Да что ты всё орёшь?! Заткнись! - он размахнулся и ударил девушку снова. Кажется, он выбил ей один из зубов и раздробил веко. - Посмотри на себя — да кому ты теперь нужна! Коза! Ну-ка, давай, прикури сигаретку... тебе станет легче, обещаю!
Он засмеялся, сбросил с себя плащ и встал перед ней, избитой, испуганной женщиной в одной лишь разодранной блузке и юбке сидевшей перед ним, - встал перед ней совершенно голым. Он был уродлив и напоминал ничто иное, как комок жира, покрытого шерстью и грязью. Между ног у этого существа болтался маленький, скрытый в облаке из густых, чёрных, вонючих волос член. Та самая сигарета.- Ну, давай, закуривай! - крикнул мужчина, взмахнув своим членом прямо перед лицом девушки.
- Я не... я не могу! - она ревела, но больше не отбивалась. Она умоляла его о пощаде, но это не помогло.
- Ах, не можешь... так давай я тебе помогу! - он схватил её за нос и пережал ноздри с такой силой, что сломал девушке переносицу.
Она сопротивлялась, снова начала бороться — всё впустую. Воздух в лёгких постепенно заканчивался, и когда она больше не смогла сдерживаться, она открыла рот и вместе с холодным, влажным воздухом в него влетел и тот самый член. На вкус он был отвратительным: от него пахло мочой, может даже говном, на головке был какой-то мусор, который очень быстро оказался в глотке, а затем и в желудке невинной женщины; она задыхалась от вони, исходившей от волос на лобке у мужчины. Это был её первый минет, и то, что она представляла себе как прекрасный, удивительный ритуал, являющийся символом высшей степени любви между двумя людьми, стало для неё омерзительным процессом, пыткой, мучительным актом...И хотя он хотел помучить свою жертву, не хотел выпускать свой член из её рта так рано, вскоре он кончил. Его сперма (много спермы!) провалилась в глотку женщины, и она не смогла как-либо этому воспрепятствовать. Горько-солёный вкус и всё тот же запах мочи — вот что она почувствовала, ощущая то, как комок слизи стекается вниз, к желудку, по стенкам её горла. Она старалась сдержаться, но не смогла: вскоре её стошнило.- Эй, значит вот как ты поступаешь с моим подарком! Сука! - он прижал ногой её лицо к земле, как раз к тому месту, где тоненьким слоем расплылось то, что только что покинуло её тело. Он хотел, чтобы он слизала это, но женщина стиснула губы; а дождь, постепенно обращавшийся ливнем, быстро смысл вонючую лужу в сточную канаву; и лишь несколько кусочков не переваренной пищи осталось на лице и волосах жертвы.
- Ну ладно, что-то я сегодня какой-то жестокий. Прости. Дай-ка мне тебе помочь...
Мужчина отошёл от своей жертвы на несколько шагов, направил на неё свой маленький член, и вскоре она почувствовала на своём лице, теле тёплую жидкость, совсем не похожую на холодные капли дождя. И снова запах мочи. Она закрыла глаза, чтобы не видеть того, что делает с ней этот ублюдок, - но она всё равно прекрасно это понимала.Опустошив свой мочевой пузырь, он снова подошёл к женщине, взглянул на неё — избитую, раненую, изуродованную и полностью уничтоженную — а затем резко схватил её за ноги, перевернул на живот и засунул свой член в её анус. Она не орала — не могла, так как рот её по большей части погрузился в лужу, состоявшую из дождевой воды, блевотины и мочи — но ей было больно. Наверно, даже больнее, чем от каждого удара, предшествовавшего этому моменту. Его член был не более тринадцати сантиметров в длину, а по толщине лишь чуть чуть превышал размеры шариковой ручки, однако то, как грубо и резко он двигался внутри её заднего прохода, прямой кишки, как он разрывал нетронутый вход, - это вызывало страшную боль, и девушка еле-еле могла её терпеть и не потерять сознание.Он снова кончил. А потом и ещё, и ещё... Он кончал быстро, но не проходило и полминуты, как его член снова наливался кровью и был готов к погружению в недры ануса женщины. Её вагина его не интересовала — только задний проход. И неизвестно, как долго продлилась бы эта пытка, если бы молодой человек, случайно проходивший по соседней улице, не заметил бы в переулке какие-то странные тени, движения который сопровождались стонами и криками. Молодой человек заинтересовался происходящим (он был чрезвычайно любопытным, особенно для своих лет; на тот момент ему было всего лишь двадцать три), подошёл поближе, и с первого же взгляда понял, что происходит. Крикнув, он подбежал к женщине, спугнув мужчину; тот испарился во мраке ночи. Молодой человек был напуган, шокирован, но всё равно сумел собраться с духом и помог девушке подняться на ноги. Она дрожала, лицо её было изуродовано, а по ногам стекалась какая-то слизь (он знал, что это, но пытался об этом не думать). Он набросил на неё свою куртку, взял девушку на руки и понёс её к себе в квартиру, находившуюся всего в нескольких кварталах от того места.Этим человеком был я, и именно так я повстречал ещё одну из своих муз. Осталась ли она со мной из чувства благодарности, или из-за страха перед миром вне моего дома — я не знаю, но вот прошло семь лет с того момента, а мы всё ещё вместе, и вряд ли это когда-либо измениться.